Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Камиль Бомбуа "Девочка с куклой", 1925. Частная коллекция.Камиль Бомбуа "Девочка с куклой", 1925. Частная коллекция.Девять имен, среди которых вы узнаете только одного:

Анри Руссо, Серафина Луи, Андре Бошан, Фердинан Деснос, Доминик Пейронн, Жан Эв, Рене Римбера, Луи Виван и Камиль Бомбуа.

Что их объединяет? Они — "браконьеры современного искусства".

Так назвал этих наивных художников испанский писатель и критик Алекс Сусанна. И, в общем-то, это очень точное определение, ибо смотреть на искусство наив-арта трудно, а воспринимать еще сложнее.

Кто они — недохудожники? Неумехи, которые позарились на звание называться творцами, не владея основами мастерства?

Свидетели своего времени? Сумасшедшие, помешанные на формотворчестве? Большие дети, которые так и не сумели вырасти?

Или, может быть, они — все-таки ХУДОЖНИКИ, которым просто не посчастливилось в силу жизненной неустроенности учиться в академиях?

Луи Арагон говорил: "Наивно считать эту живопись наивной". Поэтому Алекс Сусанна и обозвал их "браконьерами современного искусства" — браконьеры искусны и совсем не наивны.

Из этих 9 имен все знают ТАМОЖЕННИКА РУССО. Он давно признан, известен и вписан в историю мирового искусства. Руссо открыл Пикассо, купивший однажды на Монмартре его работу за 5 франков и рассказавший о нем маршану Амбруазу Воллару и поэту Гийому Аполлинеру.

Возможно, кто смотрел фильм "Серафина" (2008) знают и ее — СЕРАФИНУ ДЕ САНЛИС или Серафину Луи. В первой трети века ХХ ее открыл галерист, искусствовед и коллекционер Вильгельм Уде, у которого художница работала служанкой. Денег у нее было неприлично мало, поэтому краски дама делала сама, из того, что могла найти. А находила она кучу всего любопытного. Например, кровь мясника, воск от церковных свечей, различные травы. И нет, с Уде у Серафины ничего не было, это история только про меценатство.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Некоторым, наверное, может быть знаком КАМИЛЬ БОМБУА — единственный из наивных, кто осмелился писать Ню (осмелился, потому что вопросы цензуры никто не отменял в начале века ХХ, да и необходимо было обладать лихим мастерством, поскольку изображать нагого человека очень и очень непростая задача). А как он свои Ню писал? ШИКАРНО, выбирая, как правило, только лучшие куски общего, например, грандиозную попку своей супруги.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Главная его модель — его черноволосая жена Эжен Кристоф, которая, судя по портретам, могла бы уложить любого борца на обе лопатки (в жизни что главное? — сделать правильный выбор😂).

А супруг ее, Бомбуа, и был как раз почти борцом — цирковым силачом, строителем туннеля метро, грузчиком тяжелых рулонов газетной бумаги (трудился в типографии). "…среднего роста, но геркулесового телосложения, одновременно нежный и жестокий, взгляд ясный и откровенный" (Флоран Фельс).

Бомбуа, как и Серафину Луи, приметил Вильгельм Уде, скупил все его работы, устроил ему персональную выставку. Появились деньги, свой дом, мастерская и слава (невероятно для мальчика, жившего на барже, потому что у семьи не было денег). Он умер от старости в 1970 году, а в 1992-м власти Парижа приняли решение назвать одну из улиц в его честь. Это маленькая улочка в 20-м округе Парижа. Там родилась Эдит Пиаф, провели детство Серж Гейнсбур и Мари Трентиньян.

Следующих шестерых вы точно не знаете, да это и не удивительно, живопись наивных в лицах представлена в миру тремя именами — Анри Руссо, Фрида Кало и Нико Пиросмани. Остальные вроде как были, но не были. Потому что соседская девчушка Маша разноцветные букеты рисует куда лучше… а это все так, хоум видео.

А, между тем, АНДРЕ БОШАНУ или Садовнику, потому что он им и был (а еще торговцем рассадой, который жил в провинции с душевнобольной женой), Дягилев доверил декорации к парижскому "Аполлону Мусагету" в 1928 году.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Андре Бошан "Купающиеся", 1923. Галерея Adagp, Париж.Андре Бошан "Купающиеся", 1923. Галерея Adagp, Париж.

Его, к слову, тоже открыл миру Вильгельм Уде. Как и ДОМИНИКА ПЕЙРОННЕ (печатника по профессии), который вполне себе органично смотрелся бы на выставках сюрреалистов.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

 

Доменик Пайронне "После ванны", 1931. Фонд Дины Верни, музей Майоля, Париж.Доменик Пайронне "После ванны", 1931. Фонд Дины Верни, музей Майоля, Париж.

Как и ЛУИ ВИВАНА, всю жизнь проработавшего почтальоном. Его можно спутать со средневековым мастером каких-нибудь охотничьих сцен, хотя едва ли он знал историю искусств.

И эти пятеро — Бомбуа, Луи, Бошан, Пейронне и Виван — входят в знаменитую "ПЯТЕРКУ УДЕ". Не всем из них повезло быть замеченными вовремя, Пейронне лишь под конец жизни обрел известность, а Виван и вовсе этого не застал.

РЕНЕ РИМБЕРА, почтового служащего, заметил уже не Уде, а Дина Верни — та самая молодая муза престарелого Майоля, которая, после смерти скульптора, стала известной галеристкой.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

И его пустынные архитектурные пейзажи — ну чистой воды ранний Бальтюс, если бы не эта корявая перспектива.

ФЕРДИНАНА ДЕНОСА не заметил никто, хотя, казалось бы — он был двоюродным братом того самого поэта и мученика Сопротивления Робера Десноса… а еще простым электриком. Его первая выставка состоялась в 1943 году, но оставила равнодушными критиков и любителей искусства. Его признали лишь в 1954 году, а 1958-м он умер.

Ну и ЖАН ЭВ, которого даже интернет не знает😂 Он трудился на автозаводе, но на работу эту уходило слишком много времени, а Эву так хотелось писать. Тогда он нашел ночную работу контролером на автостраде и весь день мог заниматься живописью.

Его ларец сокровищ — это фантастические пейзажи и презабавнейший "Натюрморт с устрицами" (1941), куда Эв вместил кажется всю гастрономическую фантазию голодного года, всю запрещенку эпохи оккупации.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Девять имен, среди которых вы узнаете только одного.

Все они не могли зарабатывать живописью (та не только не приносила им дохода, но и пожирала их деньги). Никому из них художество не помогло разбогатеть. Повезло лишь, пожалуй, Бомбуа, да и то далеко не сразу. Они все жили очень скромно и тихо, и также тихо умирали. Руссо, например, скончался в больнице от гангрены и был похоронен в общей могиле, а Серафина Луи — от голода в психушке во время оккупации.

Самоучки, они приходили к искусству тайно и поздно. И, думается, что они все-таки не просто творцы низкосортного хоум видео, но создатели большого маленького кино — полный метр, который одержим деталями и формальными изобретательствами. Потому что свобода разума у них была — никаких оков традиции.

Да, они нигде и ни у кого не учились, и даже Лувр не все посещали. Искусство их формировалось в изоляции и замкнуто в себе — не имеет эволюции стиля. Но формотворчество этих ребят всегда очень по-детски непосредственное и какое-то странно чистое. Чистое, т.е очищенное от глубоких символических нагрузок, сложных живописных приемов, кропотливого, до оскомины на пальцах, выверенного рисунка.

Те, кому посчастливилось бывать в музеях, Бомбуа, например, или Римбер, говорили на языке более менее традиционном, когда женщина с ребенком есть всегда Мадонна с младенцем, даже если эта женщина девочка и она с куклой.

Остальные писали так, как знали. А знали они народ и улицы, то есть фольклор и лубочные вывески, и то, в подкорках засевшее, знание, что, например, Христос есть Агнец Божий, а женщина — всегда Венера.

"Наивами" их окрестил в начале ХХ века именно Вильгельм Уде, который разглядел в них именно творцов и всячески способствовал популяризации наивного искусства. В 1911 году он опубликовал первую монографию об Анри Руссо, а позже организовал две первые выставки художников-самоучек — в 1928 и 1932 годах.

Среди ценителей творчества этих "маленьких" художников было немало людей знаменитых, таких как Пабло Пикассо, Василий Кандинский, Ле Корбюзье, Андре Бретон…

И с одной стороны, смотреть на них одно удовольствие — здесь царят атмосфера радости и восторженный взгляд на повседневную жизнь, яркий колорит и внимание к деталям, вымысел и реальность. Темы их всегда понятны и незамысловаты, как наша старая добрая гречневая каша.

С другой стороны — хромой рисунок смущает сперва глаз, потом мозг. Словно в эту гречневую кашу добавили фуагра или артишоки. Интересно выглядит, но попробовать захотят далеко не все.

источник

Ваш комментарий